Было очередное зимнее утро. Или может быть уже день – зимой в этой снежной мгле порой сложно бывает понять, что же сейчас за окном. Посмотрев на часы она все же удостоверилась, что было ни то, ни другое – 12:10. Эх, надо вставать. Хотя зачем вставать, если сегодня выходной и на работу не нужно. Можно еще полежать в кровати, размышляя о всяких глупостях.

Эти самые глупости довели ее до того, что она стала вспоминать времена, когда она была еще восемнадцатилетней девчонкой. Те беззаботные годы, когда тебе уже все можно, в том числе особо ни о чем не задумываться. Она делала все, что казалось ей интересным. и ни о чем не жалела. Кто-то находил ее легкомысленной, а кто-то завидовал, правда ее ничуть не волновало ни то, ни другое.

Как-то раз летом она познакомилась с молодым человеком, которому было тридцать с …..(с чем – она не расслышала, потому что услышанная первая цифра ее и так поразила). Он, конечно, не выглядел на свои столько-то лет, но это поселилось в ее сознании. У него был голос, которым впору рассказывать сказки, да и сам он походил на былинного героя.

Он читал ей на ночь Фауста, показывал фильмы про замки и привидений, поил красным вином и покупал мороженое, то есть делал все, чтобы он все время улыбалась, потому что ему это так нравилось. А она… она просто улыбалась. И никому ничего не обещала.

Он рисовал мультики, она составляла проекты аэросъемки. Он дарил ей белые розы, она же оставляла лишь мимолетный запах смородиновых духов. Он мечтал о … , впрочем об этом она особо не задумывалась. Она-то мечтала о другом.

А еще она мечтала о том, чтобы все  были счастливы. И потому дарила свою улыбку каждому, кто в ней нуждался.

Иногда они сидели на еще не остывшей после жаркого дня металлической крыше высокого дома на проспекте и мечтали вместе о том, чтобы на большом рекламном щите на торговом центре напротив показывали не модные дефиле, а фильмы с Джонни Деппом. И в эти вечера казалось, что звезды так близко, что можно даже достать, если хорошо подпрыгнуть.

И она вспоминала, как приходила к нему – юная и прекрасная, он умолял о поцелуе, а она философствовала на пустом месте  с бокалом красного сухого вина и вишневым мороженым. Ей это льстило, но всему приходит конец. Потому, как-то раз гуляя по набережной, она сказала ему, что ветер нельзя приручить.

Сначала он думал, что это из-за его возраста, или из-за его характера, или еще из-за чего-нибудь. Но дело было лишь в том, что ветер подул в другую сторону.

Она вновь посмотрела на часы и решила, что уже непозволительно так долго валяться в постели, и пошла готовить кофе. Теперь все уже изменилось.
 

Она бегала по комнате в поисках своей любимой майки. 
Так: майка, шорты, надо еще умыться....
Она оделась, умылась, причесалась и даже накрасила глаза. И стала ждать...
И она точно знала, что он не придет.

Она задумчиво вертела в руках карандаш, склонясь над большим блокнотом... Медленно отпивала черный кофе из теплой маленькой кружки... И мнила себя молодой Франсуазой Саган. Ей было 15...

Она очнулась, сидя в кресле. В руках была чашка давно остывшего чая. За окном все также сыпал снег... Она скинула с колен клетчатый плед и спустила на ковер ноги в желтых шерстяных носках. 

- А, вот ты где, - улыбнулась она ему, зайдя на кухню.
- Проснулась? - он обнял ее, нежно поцеловав в носик, - А я тут кулинарное искусство осваиваю... 
Заглянув в духовку, откуда сочился запах яблок и сладкого теста, она с улыбкой потрепела его по волосам: "Умничка ты мой!.."
Привычно зашуршал чайник. Мягкий рыжеватый свет лампы и аромат теплого дома как будто уносил за сотню миль от непогоды за стеклом...
- Сейчас... мм....ой, уже семь?....  Значит, они скоро приедут. 
Она открыла верхний шкафчик и достала корицу, гвоздику, и, что-то напевая себе под нос, стала резать лимон...
- Открой вино, пожалуйста...
- Для тебя - все что угодно, - он с нежностью обнял ее за плечи.
Она обернулась, поцеловав его. И в глазах светилось бесконечное счастье...

С улицы послышалось два коротких сигнала. Она улыбнулась и поспешила к двери. 
- Ой, какая ты холодная, - она чмокнула в щеку подругу и стала стряхивать с нее снег. 
- Да там просто Апокалипсис! Не успела из машины выйти, как меня уже засыпало всю, - возбужденно рассказывала та, торопливо разматывая полосатый шарф. 
- А мужа где забыла? Или его совсем замело? - засмеялась она.
- Сейчас машину поставит и придет. Мммм... Как вкусно пахнет....
- Глинтвейна?
- О, да!...


Они сидели вчетвером возле камина с большими глиняными кружками. В комнате витал запах сосновой смолы и терпких искорок гвоздики...  И чуть слышно потрескивали поленья, объятые огнем зимних сумерек....

А теперь я знаю, что:
"Я хочу, чтобы ты была счастлива" и  "Я хочу сделать тебя счастливой"  - это две разные вещи.

... Она бежала по залитой солнцем аллее... Глаза сияли, на лице с каждой сикундой все ярче разгоралась радостная улыбка... Еще немножко... знакомый силуэт стремительно приближался... 
Она добежала до него - он подхватил ее и закружил в объятиях, поднимая вокруг них фонтан опавшей листвы... 
Поставив ее на землю, он еще раз улыбнулся. Она провела рукой по его волосам: "Я соскучилась..)".
- И я....)
И они снова улыбнулись друг другу.

В мягких шорохах безлунной ночи стелился по земле дым от костра. Тихонько потрескивали дрова в набегающем волнами пламени. Она вдонула запах юго-западного ветра и легкой досады.
- Спой что-нибудь, - неуверенно прозвучал его голос.
Она подняла взгляд, но он по-прежнему смотрел на разгорающиеся угли. Пристально. Словно пытаясь проникнуть в них изнутри.
Она запела. Сначала тихо, и голос, завоеванный песней, звучал все эмоциональней. Но громче не стал. Каждой фразой она набрасывала теплую сеть мелодии, обвивающую незаметно его мысли. Звук ее голоса чуть задержался на последней ноте и нырнул в пустоту, наполненную ветром. И опять опустилась сонным куполом тишина.
Сейчас он не мог терпеть эти столь знакомые едва слышные шорохи, называемые тишиной. А раньше они казались ему музыкой, в которой слышны были сотни оттенков ночи... Но теперь шум мыслей заглушал все. "Спой еще...".
И она пела,  он молчал, и оба смотрели на тлеющие угли, как будто там они видели путь к отступлению.

Ночью небо в горах так близко, что кажется можно достать рукой. Густая синева потушила последний язычок пламени. Он посмотрел ей в глаза, и она почувствовала это, хотя в темноте едва различала его силуэт.
- Уже 4 часа. Рассвета сегодня не будет, так что пойдем спать.
Она в ответ лишь осторожно взглянула на него, словно это он, а не затянутое темной дымкой небо, не дал своей фразой рассвету появиться: "Да.. Конечно.... Спокойной ночи".
Лежа у себя в палатке, он слышал, как она в соседней застегивает молнию на спальнике. Спать не хотелось.